I. Антверпен - Италия - Испания. 1589 - 1608

Mi spinse ancora zelo d'onore a provalermi della mia sorte.

К тому же забота о чести побудила меня воспользоваться милостью судьбы.

Письмо от 2 декабря 1606 г.

1. Мария Пейпелинкс - Яну Рубенсу

¹ (Сохранились два письма Марии Пейпелинкс к мужу, заключенному в крепость. Их публикацию см.: Bakhuizen van den Brink, R. С. Het Huwelijk van Willem van Oranje met Anna vam Sachsen. Amsterdam, 1853, p. 163 - 164. Они написаны за несколько лет до рождения будущего художника, тем не менее мы приводим одно из них, чтобы дать представление о характере матери Рубенса.)

Кёльн, 1 апреля 1571 г. [флам.]

Дорогой и горячо любимый муж. Я получила Ваше письмо 1 апреля и понимаю, что Вам очень хотелось бы получить известие от меня; я так и думала, и в тот же день, 28 марта, когда было написано Ваше письмо, я послала Вам длинное письмо с верным человеком. [...] Вы его, как я надеюсь, уже получили и успокоились относительно прощения, которого Вы у меня просите: я даю Вам его и всегда дам, когда Вы его у меня попросите, но с условием, что Вы будете любить меня по-прежнему, и я не прошу у Вас ничего более, кроме той же любви, потому что если она будет у меня, то все остальное приложится само собой. Я была очень рада получить от Вас известие, потому что наша разлука наполняет меня вечным сердечным беспокойством и непрестанной тоской. Я написала прошение [...]. Дай Бог, чтобы оно привело к исполнению моего желания, но, увы, в нем нет никакого искусства или науки, а только моя просьба, которую я изложила, как могла. Ведь я никому не сказала ни словечка о Вашем деле, даже никому из наших друзей, потому что с нашей стороны его нужно держать в тайне²; поэтому я не обращалась за помощью ни к кому из посторонних, а старалась написать сама, как умела. Все это легко говорится, если Бог смилуется над нами и наполнит милосердием сердца этих Господ, о чем мы его просим и на него надеемся. Дети каждый день по два или три раза молются за Вас, чтобы Господь поскорее вернул Вас домой к нам. [...]

² (От Яна Рубенса требовали хранить в тайне причину его заточения, позорящую дом Оранских-Нассау. )

2. Отрывок из протоколов магистрата города Антверпена

24 ноября 1589 г. [флам.]

По поводу прошения госпожи Марии Пейпелинкс, вдовы господина Яна Рубенса, при жизни синдика нашего города¹.

¹ (Примирившись с католической церковью, Мария Пейпелинкс после смерти мужа (1587) возвращается в Антверпен зимой 1588/89 г. и просит сертификат, подтверждающий, что она и ее дети являются гражданами Антверпена (сообщил г-н ван Руй, архивариус Антверпена).)

Господин Андрис ван Брусегем, синдик нашего города, благородный господин Лазарус Халлер, которому примерно 41 год, и благородный господин Гиллис де Меере, синдик от здешнего рыночного квартала, показали под присягой, что они хорошо знают с раннего детства четырех детей просительницы и ее вышеназванного покойного мужа, а именно: Яна-Баптиста, Филипса, Пеетера Паувелса и Бландину Рубенс². Кроме того, они знают и подтверждают как истину следующее: господин Андрис ван Брусегем - что просительница с детьми в годы 83, 84 и 85 постоянно жила в Кёльне; благородный господин Лазарус Халлер - что просительница и ее дети постоянно жили в Кёльне в течение шести лет до примирения нашего города с Его Величеством³; благородный господин Гиллис де Меере - что просительница и ее дети постоянно жили в Кёльне с 1577 по 1580 год, когда сам он оттуда уехал, а они остались и продолжали там жить. Вышеназванные лица показали также, что просительница с тремя своими детьми приехала в наш город примерно девять месяцев назад, а старший сын ее Ян-Баптист уже три с половиной года как уехал в Италию⁴, и все время ее здесь пребывания они поддерживали доброе и близкое знакомство с нею и ее детьми.

² (Остальные дети к тому времени умерли.)

³ (1585 г., когда Антверпен после долгой осады сдался испанскому наместнику Александру Фарнезе и окончательно подчинился королю Филиппу II.)

⁴ (Умер в Италии в 1600 г.)

3. Из протоколов антверпенской гильдии Св. Луки

¹ (Опубликовано: Rombouts Th. en Lerius Th. De Liggeren en andere historische archieven der Antwerpsche Sint Lucas-gilde..., т. 1. Antwerpen, s. a., p. 401. В гильдию входили живописцы, аптекари, типографы и представители ряда других профессий. )

[флам.]

В год 1598 управляли гильдией св. Луки Адам ван Ноорт, Старший декан, и его содекан Петер Бом; ниже следуют мастера и сыновья мастеров, принятые в гильдию во время его управления². [...]

² (Смена декана происходила летом, правление ван Ноорта падает на 2-ю половину 1598 и 1-ю половину 1599 г.)

Пеетер Рюббенс, мастер, живописец [...].

4. Заграничный паспорт Рубенса

Антверпен, 8 мая 1600 г.¹ [лат.]

¹ (На следующий день, 9 мая 1600 г., Рубенс уехал в Италию.)

Всем и каждому, кто прочтет или услышит [как читают] настоящий документ, бургомистр и магистрат города Антверпена желают счастия и благополучия. Мы даем обет и сим подтверждаем, что в нашем городе и округе по благому промыслу Божьему можно дышать здоровым воздухом и что здесь не свирепствует ни чума, ни какая-либо иная заразная болезнь. Далее, поскольку указанного ниже числа Петр Рубений, сын Иоанна, некогда синдика нашего города, заявил нам, что он в настоящее время намеревается ехать в Италию по делам, и дабы он мог всюду беспрепятственно въезжать и выезжать без подозрений в том, будто он поражен какой-либо и в особенности заразной болезнью, так как сам он и весь наш город по милости Божией пощажены чумой или какой-либо иной заразной болезнью, - то вышеназванный бургомистр и магистрат, призванные засвидетельствовать истину, выдали ему настоящий документ, скрепив его печатью сего города Антверпена.

5. Балтазар Mopeт - Филиппу Рубению

¹ (Балтазар Морет (1574 - 1640), по матери внук Кристофа Плантена, основавшего в Антверпене знаменитую типографию. Когда в 1610 г. умер его отец Ян Морет (латинизированный вариант фамилии Муренторф), Балтазар Морет стал руководить типографией. Был дружен с братьями Рубенс.)

² (Филипп Рубенс (1574 - 1611) - старший брат художника. В 1590 г. поступил секретарем к Жану Ришардо, председателю Тайного совета в Брюсселе; вскоре стал воспитателем двух сыновей Ришардо и сопровождал их в Лувенский университет, где имел возможность продолжать свои собственные занятия и стал любимым учеником знаменитого филолога и историка Юста Липсия.)

Антверпен, 3 ноября 1600 г. [лат.]

Твое письмо, мой Рубений, чудесно укрепило дух мой, уже давно тебе сердечно преданный; я понял теперь наверное, что не втуне отдал тебе свою любовь, ведь и ты в свой черед щедро изъявляешь и доказываешь мне свою привязанность. Еще ребенком я узнал твоего брата, еще школьником³, и полюбил этого юношу прекраснейшего, милейшего нрава. Но не больше ли теперь люблю я тебя? Ведь твои прирожденные дарования вооружил добродетелью и просветил знаниями тот великий Учитель⁴, чьей наукой радоваться, чьей ученостью наслаждаться некогда довелось и мне, но, увы, слишком недолго. [...]

³ (Учиться в школе вместе с Моретом Петер Пауль мог в 1588 - 1590 гг., после чего он стал сам зарабатывать себе на жизнь (см. I, 45 и VII, 11). Это была латинская школа Р. Фердонка рядом с Антверпенским собором.)

⁴ (Морет в 1592 - 1594 гг. слушал в Лувене лекции Липсия.)

6. Филипп Рубений - Петру Павлу, брату своему, шлет привет

Лувен, 21 мая 1601 г. [лат.]

Вот уже год, брат мой, как Италия отняла тебя у нас, но этот год длинней для меня, чем тот другой для Евдокса¹, или

"Тот, что заботой Метона² Афиняне в дар получили".

¹ (Древнегреческий ученый.)

² (Древнегреческий астроном и математик, составил календарь, где год равнялся приблизительно девятнадцати обычным годам. "Год Метона" - поэтическое обозначение очень долгого времени.)

Пусть, пока ты был на родине, судьба нередко противилась тому, чтобы мы были вместе, и то и дело лишала нас радости свидания. Но все же я знал, что ты живешь по соседству и в любое время можно с тобою увидеться, а это ослабляло ощущение разлуки. Пространства же, какие ныне нас разделяют, во много раз усилили мою тоску по тебе. [...] Я говорю это, брат мой, и ничуть не боюсь, что слова мои будут восприняты так, будто это наговорил глупец и безумец; те, кто считает, что рассудок человеческий может совершенно освободиться от чувств, разумеется, только показывают собственную черствость и грубость. Прочь Апатию³, она делает человека не человеком, а железом и камнем тверже той легендарной скалы, в которую превратилась Ниоба, ибо даже эта скала источает слезы [На полях: Апатию придумали последователи Стильпона⁴, а не стоики]. Почему бы нам не следовать скорее Аристотелю и божественному Платону, которые не изгоняют вовсе всякое чувство из человеческой души, но подчиняют его власти истинного разума, словно поводьями и удерживая его и подчиняя? А у Гомера, этого князя поэтов и мудрецов, разве не полно все надежды, страха, радости и печали? То и дело кажется, будто слышишь наяву в его поэмах стоны, что вырываются из груди героя; то и дело, едва сдерживая плач, словно видишь своими глазами ланиты, орошенные слезами. И слезами каких мужей! [...] Я помню, каким ты был, и не прошу тебя оставаться тем же, но свидетельствую, что ты все тот же. Это твой долг перед законом природы, который требует особого усердия от тех, кто связан неким общим названием и особыми узами; это и долг твой перед законом общественным, который велит за получаемое нами воздавать тою же мерой. Но я хочу получить свою долю лишь в том случае, если никто не будет иметь равную моей. Любовь наша стремится быть первой и не желает знать соперников, права свои она уступит не охотнее, чем властитель свой трон и жених брачное ложе. Прощай, мой драгоценный.

³ (Отсутствие страданий, бесстрастие - философское понятие у стоиков и скептиков.)

⁴ (Греческий философ IV в. до н. э. Несмотря на оговорку, письмо содержит косвенную критику неостоицизма, крупнейшим представителем которого был Липсий. Изображение сильных эмоций вскоре станет одной из основных задач Рубенса-художника. )

7. Винченцо I Гонзага - кардиналу Монтальто

¹ (Винчении I Гонзага (1562 - 1612) - с 1587 г. герцог Мантуанский, славился любовью к роскоши и расточительством, покровительствовал Тассо и Монтеверди, держал знаменитый придворный театр. Рубенс поступил к нему на службу, по-видимому, в июле 1600 г., когда герцог был в Венеции; в октябре в свите герцога он присутствовал во Флоренции на торжествах по случаю бракосочетания Марии Медичи (герцог был женат на ее сестре Элеоноре) и французского короля Генриха IV (см. III, 18).)

² (Кардинал Монтальто - племянник папы Климента VIII, пользовался большим политическим влиянием.)

Мантуя, 8 июля 1601 г. [итал.]

Славнейший и досточтимейгаий Синьор.

Податель сего - Пьетро Паоло Фламандец, мой живописец. Я посылаю его в Ваши края, чтобы скопировать и исполнить несколько картин; если Вы соблаговолите его выслушать, он сам объяснит Вам это более подробно. Полагаясь, как обычно, на Ваше благорасположение, я дал ему это сопроводительное письмо с настоятельной просьбой, чтобы Вы своим влиянием помогли ему во всем, что ему потребуется для службы мне. [...]

Винченцо.

8. Филипп Рубений - Петру Павлу, брату своему, шлет привет

Падуя, 13 декабря 1601 г. [лат.]

Первейшее мое желание - увидеть Италию и в Италии тебя, брат мой; одно исполнилось¹, надеюсь, исполнится и другое. Так что же? Всего лишь доехать от Манту" до Падуи? Это можно будет сделать, так сказать, за один перегон, когда придет подходящее время года, но тогда и будем об этом думать. Мы прибыли сюда несколько дней тому назад (сейчас идет пятнадцатый). Где же мы были до сих пор?

¹ (В 1601 - 1604 гг. Филипп Рубенс сопровождал в путешествии по Италии своего воспитанника Гийома Ришардо. Они проехали через Францию (вероятно, Рубенс в 1600 г. ехал тем же путем), слушали лекции в университетах Падуи и Болоньи.)

Сам не знаю, почему так долго, целый месяц, лень удерживала нас в Париже. Но Альпы мы перешли без опоздания: снега еще не преградили путь, завалы не сделали дорогу непроходимой. Переход был легким и без всяких задержек².

² (В подлиннике этот абзац написан стихами.)

Пишу я тебе, что ни взбредет. Мы рассчитывали попасть в Венецию под Рождество и остаться там па два-три дня, потому что на время карнавала мы все равно собирались туда вернуться, если только не помешает холод и лед, который сейчас в этих краях очень крепок и мощен, так что кажется, будто Венеция стоит на суше, а приехать в город можно только по льду, если он достаточно прочен; такое, говорят, было двенадцать лет тому назад. Как бы я хотел услышать твое мнение о Венеции и других городах Италии, которую ты уже всю почти объездил³, и прежде всего о Риме, который тебе предстоит покинуть, если Герцог Мантуанский, как я надеюсь, благополучно возвращается домой. Ах, что за неудача под Канишей⁴! Тебе очень повезло, что ты был далеко и сумел воспользоваться случаем отправиться в Рим. Скажи, что сталось с Поурбием?⁵

³ (Важное сообщение, что к этому времени Рубенс уже посетил многие города Италии.)

⁴ (Каниша - крепость в Венгрии, занятая турками; ее безуспешно пытались освободить войска императора Рудольфа II и итальянских князей, в том числе Винченцо Гонзага.)

⁵ (Франс Поурбюс Мл. (1569 - 1622) - уроженец Антверпена, придворный художник в Мантуе, как и Рубенс.)

...если воздухом дышит
 Он, если видит эфир...6

⁶ (Вергилий. Энеида, I, 546. Пер. С. Ошерова.)

После отъезда - никаких вестей от матери, она и не могла писать, так как неизвестно было, где я. Надеюсь, что она в добром здравии. Будь же и ты здоров, мой дорогой брат, и жди от меня более длинных писем, когда я узнаю, где ты.

9. Жан Ришардо - Винченцо I Гонзага

¹ (Сын Жана Ришардо, председателя Тайного совета, брат Гийома Ришардо, резидент правительства Южных Нидерландов при папском дворе.)

Рим, 26 января 1602 г. [итал.]

Светлейший Государь.

Нескромно с моей стороны затруднять Вашу Светлость этим письмом, тем не менее, я надеюсь, Вы разрешите мне кратко изложить следующее. Мой Государь эрцгерцог Альберт приказал мне Реставрировать капеллу св. Елены в церкви св. Креста Иерусалимского, по которой в свое время Его Светлость имел кардинальский сан². Я обратился к молодому фламандскому живописцу Пьетро Паоло, который пользуется репутацией человека весьма преуспевшего в своем искусстве и служит у Вашей Светлости. С согласия синьора Лелио Арригони, Вашего посланника при здешнем дворе, он исполнил большую картину³ для вышеупомянутой капеллы; однако рядом должны помещаться еще две маленькие картины⁴, в противном случае работа останется незаконченной и лишится своей красоты. Но теперь Пьетро Паоло по приказу Вашей Светлости должен уехать и не сможет их закончить без особого Вашего разрешения. Я покорнейше прошу Вашу Светлость дать это разрешение, насколько это возможно без помехи для Вашей службы. Думаю, что такой краткий срок нисколько не повредит великим и великолепным работам, которые, как он говорит, Ваша Светлость начали в Мантуе. Таким образом, Вы примете участие в благочестивом деле эрцгерцога, моего Государя. В этой капелле и в любом другом месте я буду молить Бога даровать Вашей Светлости всяческие блага и процветание. Вашей Светлости покорнейший и преданнейший слуга

² (Древнейшие кардинальские должности принадлежали настоятелям ряда римских церквей. Эрцгерцог Альберт сложил с себя кардинальский сан в 1598 г., когда женился на инфанте Изабелле и стал сувереном Южных Нидерландов.)

³ ("Св. Елена" - теперь в капелле госпиталя в Грассе.)

⁴ ("Увенчание тернием" и "Распятие" (там же); последняя картина сохранилась в копии. "Св. Елена" - 253 см. высотой, боковые картины - по 223 см. так что "маленькими" их не назовешь. )

Джованни Риччардотто.

10. Лелио Арригони - Аннибале Кьеппио

¹ (Резидент герцога Мантуанского при папском дворе.)

² (Юрист, секретарь и советник герцога Мантуанского, позже граф в министр; дружески относился к Рубенсу в покровительствовал ему.)

Рим, 20 апреля 1602 г. [итал.]

Славнейший и досточтимейший Синьор. Я найду молодых художников, которые сделают для Его Светлости сколько угодно картин, и позабочусь, чтобы они скопировали произведения знаменитые и прославленные и чтобы расходы не превысили названную Вами сумму в 15 - 18 дукатов. Однако, как мне кажется, чтобы вполне удовлетворить Его Светлость, ему следовало бы узнать у своего живописца-фламандца, что он видел здесь редкостного и прекрасного, а потом приказать мне доставить копии с таких-то и таких-то картин с указанием, где они находятся. Тогда я буду уверен, что все исполнено без ошибки в соответствии с вкусом Его Светлости. [...]

11. Филипп Рубений - Петру Павлу, брату своему, шлет привет

Падуя, 15 июля 1602 г. [лат.]

Настоящую комедию рассказал ты, брат мой, а вернее, разыграл. Описание твое настолько живо, что словно своими глазами видишь, как приходит этот гость тайно и украдкой и как ты, сорвав личину, сумел превосходно отомстить за обман. Эта история, конечно, доставила мне огромное удовольствие, и если ты описал ее, чтобы развлечь меня, то прими мою благодарность. [...]

Но о моих делах поговорим лучше при встрече¹. Что же сказать мне о твоих? Раз уж ты взялся за этот труд, напрасно мы будем сетовать на недостатки этой деятельности. Смотри, однако, чтобы не продлили срок твоей службы, заклинаю тебя взаимной нашей привязанностью.

¹ (В 1602 - начале 1603 г. братья встречались, по-видимому, неоднократно, в Мантуе, Вероне и других местах. В июне 1603 г. Филипп получил степень "доктора обоих прав" (канонического и гражданского)в Риме,в начале 1604 г. он уехал на родину.)

"Оком твоим и твоим гением снова молю".

Я все опасаюсь этого, уж не знаю почему, ведь мне хорошо известна твоя мягкость и то,сколь трудно отказывать Герцогу, да еще такому, в его просьбах, да еще столь настойчивых. Но будь тверд и хоть на этот раз сумей отстоять полную свою свободу при Дворе, откуда она почти вовсе изгнана.² Ты можешь себе это позволить. [...]

² (Речь идет о какой-то долантуанском дворе, которая слишком стеснила бы свободу Рубенса.)

12. Винченцо I Гонзага - Аннибале Иберти

¹ (Мантуанский резидент при испанском дворе. Испанская и австрийская ветви дома Габсбургов имели обширные владения в Италии и играли тах важную роль; герцогу Мантуанскому было необходимо заручиться благосклонностью испанского двора.)

Мантуя, 5 марта 1603 г. [итал.]

Наконец мы собрали картины и еще кое-какие приятные вещи,чтобы послать в Ваши края, как мы уже многократно Вам писали. Одновременно с настоящим письмом отсюда отправляется наш живописец Пьетро Паоло Фламандец, под чьей охраной мы решили послать эти вещи; прилагается и список с указанием, кому их следует вручить.

Основной подарок Его Величеству² - каретка с шестью гнедыми лошадьми. [...] Картины и серебряные вазы с ароматами предназначаются Герцогу Лерме³; относительно достоинств и авторов картин Пьетро Паоло сообщит все, что потребуется, так как он чрезвычайно в этом сведущ. [...] Эти дары Вы передадите лично, но в присутствии и с помощью Пьетро Паоло, и нам хотелось бы, чтобы он был представлен как лицо, специально посланное туда с подарками; поскольку Вам хорошо знакомы меняющиеся интересы, ранг и склонности особ, с которыми следует говорить, мы почитаем излишними более подробные указания и полагаемся на Вашу мудрость и ловкость. Одновременно с настоящим письмом Вы получите письма для Герцога Лермы, для его сестры-графини⁴ и для синьора Пьетро Франкеса⁵, где говорится о Вас как моем доверенном лице и кое-что о подарках, относительно которых Вы потом дадите им более подробные объяснения, как сказано выше. Его Величеству Королю мы сочли за благо не писать по столь незначительному случаю и поэтому поручаем Вам изложить устно то, что, по Вашему суждению, будет наиболее уместно. Поскольку Пьетро Паоло прекрасно пишет портреты, мы желаем, чтобы Вы использовали его талант для исполнения портретов благородных дам⁶, кроме тех, чьи портреты уже заказывал граф Винченцо⁷, таким образом работа будет исполнена с меньшими расходами и, возможно, с большим совершенством. Если Пьетро Паоло потребуются деньги на обратный путь, Вы их ему дадите, а сумму сообщите нам, и мы возместим их Вам через Геную.

² (Филипп III (1578 - 1621), с 1598 г. - король Испании.)

³ (Франсиско Гомес де Сандоваль-и-Рохас (1555 - 1625) - с 1599 г. герцог Лерма, фаворит Филиппа III, премьер-министр Испании.)

⁴ (Графиня де Лемос, сестра Лермы, старшая фрейлина королевы.)

⁵ (Дон Педро Франкеса, любимец Лермы.)

⁶ (Для галереи портретов красавиц, которую герцог устроил в Мантуе, галерея не сохранилась.)

⁷ (Винченцо Гуерьери, мантуанский посланник в Испании до Иберти.)

Винченцо. Кьеппио.

Для Его Величества карета с лошадьми, одиннадцать аркебуз [...], ваза из горного хрусталя с ароматами. Для Герцога Лермы все картины, большая серебряная украшенная фигурами ваза с ароматами, две золотые вазы. Для графини де Лемос крест и две вазы из горного хрусталя. Для дона Пьетро Франкеса две вазы из горного хрусталя, обивка для комнаты из дамасского шелка и парчи.

13. Рубенс - Аннибале Кьеппио

¹ (Первое сохранившееся письмо Рубенса.)

Флоренция, 18 марта 1603 г. [итал.]

Славнейший Синьор мой и досточтимый Покровитель.

Во-первых, чтобы повиноваться Его Светлости, который решительно приказал мне докладывать ему, как совершается мое путешествие, и, кроме того, ввиду важного происшествия, случившегося со мной, решаюсь докучать Вашей Милости скорее, чем кому бы то ни было другому, ибо полагаюсь на Вашу доброту и любезность. Я уверен, что среди обширного моря Ваших многочисленных и важных дел Вы не откажетесь заняться моей маленькой ладьей, доныне столь дурно управляемой благодаря советам какого-то неразумного человека. Я буду говорить учтиво и не с целью обвинить кого-нибудь или оправдать самого себя, но чтобы разъяснить Его Светлости, как случилось, что из-за чужой ошибки он терпит ущерб.

Суть дела в следующем. Быстро доехав до Флоренции [приписка на полях: 5 марта²] - причем я понес большие расходы по переправе через Апеннины клади и в особенности каретки, о чем скажу ниже, - я вручил письмо господина Козимо Джанфильяччи господину Каппони, а письма других лиц - господину Пьерио Бонси, первейшим здешним купцам. Узнав, в чем дело, они были поражены и чуть не перекрестились от изумления перед такой ошибкой, говоря, что нам следовало ехать прямо в Геную, чтобы там сесть на корабль, а не отваживаться столь неосторожно на долгий кружный путь через Ливорно, не узнавши заранее, есть ли там суда, готовые к отплытию. Все уверяют, что я могу прождать там три или четыре месяца напрасно, рискуя потерять столько времени и в конце концов отправиться в Геную. К счастию, на следующий день сюда приехали прямо из Генуи несколько купцов; они сказали мне, что в Генуе стоят готовые к отплытию галеры и, кроме того, один корабль берет груз для Аликанте и останется в порту еще восемь или десять дней. Следуя совету вышеупомянутых флорентийцев и генуэзцев, я решил немедленно ехать в Ливорно, сесть там на корабль, идущий в Геную, и сделать все возможное, чтобы с помощью Бога и некоего гения нашего Государя прибыть туда еще вовремя. Я очень спешу и уже уехал бы, если бы меня не задержала каретка, которая еще не доставлена сюда, потому что за отсутствием мулов ее везут волы. Кроме того, меня задерживает и наша повозка, специально сделанная в Мантуе; мы доставили ее сюда, чтобы ее здесь бросить, причем погонщики мулов смеялись над нами, утверждая, что даже пустая, без всякой клади, она превышает вес, который может тащить наша запряжка. Только перевозка каретки из Болоньи во Флоренцию - не говоря уже о семи других вьюках - обошлась в сорок дукатов, и это была еще пониженная плата, которой я добился при содействии господина Андреа де Росси и других купцов. Все они были весьма любезны и предупредительны благодаря письмам господина Козимо, которые обеспечили нам также поддержку господина Мартеллино в Ферраре, где Граф Бальтассар Лангоско, чтобы доставить удовольствие Его Светлости, хлопотал перед Кардиналом и просил его защитить нас от придирок таможенников, во что бы то ни стало желавших открыть наши ящики³. Его Высокопреосвященство не только соблаговолил охранить нас от их насилия, но, кроме того, милостиво избавил нас от всяких пошлин и поборов. В Болонье таможенники, быть может, побужденные к тому добрым примером, удовольствовались лишь небольшой подачкой, и я надеюсь, что так же будет и во Флоренции, хотя Великий Герцог уехал в Ливорно. Это не пустяк - быть избавленным от пошлин. Если бы пришлось их платить (боюсь, что так оно и будет в Испании), то они одни обошлись бы дороже, чем все путешествие, судя по феррарской пошлине в сто пятьдесят скудо [Приписка на полях: а между тем благодаря заступничеству господина Мартинелло⁴ надсмотрщики понизили пошлины еще до вмешательства Кардинала]. Тем не менее уже теперь мои расходы много выше тех, которые с чрезмерной бережливостью предусмотрел Маршал Двора и другие лица. Я, конечно, сделаю все, что можно; рискует здесь Его Светлость, а не я. Если мне не доверяют, то дали мне слишком много денег, а если доверяют, то слишком мало. Если я останусь без денег (да не случится этого!), то репутация Его Светлости будет этим задета. Между тем, если бы он дал мне лишние деньги, поистине он не подвергся бы никакой опасности, поскольку я всегда готов представить мои счета на самое строгое рассмотрение. Разве оставшаяся сумма не вернулась бы к нему, сколько бы денег мне ни было выдано? А между тем можно было бы избежать потери времени и затрат на уплату процентов по займам.

² (Ошибка, надо: 15 марта.)

³ (Феррара с 1598 г. входила в папские владения, управлялась кардиналом и славилась произволом таможенников.)

⁴ (Тот же Мартеллино.)

Но я заставляю Вашу Милость терять много времени над этим Длинным и скучным письмом. Я не замечал этого и, поддавшись своим чувствам, вел себя, быть может, слишком свободно и пылко с человеком Вашего ранга. Доброта Вашей Милости простит меня, а Ваше благоразумие восполнит мои недостатки. Я умоляю Вашу Милость сообщить Его Светлости то, что Вы сочтете нужным и особенно существенным для моих потребностей. Возможно, мои жалобы и неприятности изложены слишком настойчиво и громогласно, в таком случае я всецело полагаюсь на Ваше мудрое суждение. Говорите и действуйте по своему усмотрению и располагайте мною по своему желанию. Я всегда готов служить Вашей Милости и покорно целую Ваши руки.

Вашей Милости преданный слуга Пьетро Пауло Рубенс.

Мне бы очень хотелось, если это возможно, получить на всякий случай при содействии Вашей Милости рекомендательное