IV. Дипломатическая деятельность 1627 - 1630
Experti sumus invicem fortuna et ego. Судьба и я, мы испытали друг друга.
Письмо oт 18 декабря 1631 г.
1. Жак Дюпюи - Пейреску
Париж, 28 декабря 1626 г. [франц.]
Наш общий друг господин Рубенс уже три дня находится в Париже и пребывает в добром здравии, если не считать ушибленной ноги. Он провел три недели в Кале, поджидая некоего живописца, находящегося на службе у Герцога Букингама; этот живописец был послан во Францию, чтобы договориться с господином Рубенсом о покупке его коллекции. Кажется, господин Рубенс будет ожидать Герцога здесь. Я его сегодня видел. Он расспрашивал о Вас и просил передать привет Вам и Вашему брату. [...]
2. Жак Дюпюи - Валaвe
Париж, 4 января 1627 г. [франц.]
Господин Рубенс сейчас живет у Фламандского Посланника, приступ подагры у него прошел. Гарбьер [Жербье] отправился восвояси. Я уверен, что он продал свою коллекцию Герцогу Букингаму, как говорят, за восемьдесят тысяч франков1. Букингам сюда, по-видимому, не приедет.
1 (Коллекция Рубенса была оценена третьими лицами в 100 тыс. флоринов. За вычетом куртажа и цены еще не написанной картины Рубенс получил 84 тыс. флоринов (ср. IV, 39). Стоимость флорина была близка к французскому (турскому) франку.)
3. Рубенс - Пьеру Дюпюи
Брюссель, 22 января 1627 г. [итал.]
Славнейший и досточтимейший Синьор.
Это письмо служит лишь для того, чтобы сообщить, что я счастливо добрался до Брюсселя, несколько пострадав от каменистых дорог и медлительной кареты, совершившей переезд за восемь дней с половиной. Нога моя продолжала болеть до Перонны, потом боль постепенно стала утихать и по приезде в Брюссель совершенно исчезла, и теперь я, благодарение Богу, от нее избавлен. Бог да обережет меня на будущее от назойливости и коварства этого домашнего врага. Пусть, когда дело касается меня, он остается за французской границей. О новостях сейчас писать не буду, так как у меня пока не было времени осведомиться о них. Мне пришлось бороться с клеветой, будто я ездил в Англию; некоторые люди внушили Светлейшей Инфанте и господину Маркизу столь твердую уверенность в этом, что мне с трудом удается своим появлением их разубедить. Конечно, это не государственное преступление, но если бы я в военное время без разрешения Государыни отправился во вражеское королевство, это расценили бы дурно. Однако это облако рассеивается, и истина начинает проясняться. [...]
4. Рубенс - Пьеру Дюпюи
Антверпен, 28 января 1627 г. [итал.]
Славнейший Синьор.
С прошлой почтой я писал Вам, что счастливо достиг Брюсселя, а теперь, слава Богу, вновь нахожусь в Антверпене и могу с помощью покоя излечиться после испытанных мною невзгод. Новостей никаких или очень мало. Я справлялся о канале. Работы там сейчас прекращены из-за суровой зимы и необычайных морозов, так что земля стала непроницаема для железа. Однако работы уже далеко продвинулись и, насколько можно судить, сулят всяческий успех. На этом не кончаются планы Светлейшей Инфанты и господина Маркиза: они хотят проложить еще один канал от Мааса к Херенталю и соединить его с одной речкой, достигающей Антверпена [На полях: Он будет начинаться как раз там, где первый канал впадает в Маас, и послужит его продолжением]. Это великий проект с далеко идущими последствиями. Как я уже писал, по моему суждению, этот канал в течение многих лет будет причиной и местом военных действий во Фландрии. Его приходится строить с оружием в руках, что послужит занятием и военным упражнением для королевских войск, а многочисленные траншеи, редуты и крепости, потребные для защиты его от врага, смогут вместить гарнизоны солдат и тем самым несколько облегчить тяготы городов и деревень [На полях: Erunt tanquam castra aestiva el hiberna] [Они будут служить военными лагерями летом и зимой. - Лат.]. Это нечто среднее между бездеятельностью и наступательной войной, которая требует огромных затрат и усилий и приносит мало плодов, если ее ведут против народа столь могущественного и так хорошо защищенного искусством и природой. Вот все, что я могу Вам сейчас сказать. В заключение целую руки Вам и Вашему брату и препоручаю себя благорасположению Вас обоих.
Я не премину с первой же оказией послать Вам экземпляр книги о семействе Линден1. Весьма охотно готов служить Вам и во всех других случаях.
1 (Ф.-К. Бюткенс изъял из продажи свою только что изданную книгу "Генеалогия дома Линден", Антверпен, 1626, поэтому ее было очень трудно купить.)
5. Пейреск - Пьеру Дюпюи
Экс, февраль 1627 г. [франц.]
[...] Я с некоторым сожалением узнал, что коллекция господина Рубенса отправится за море, ибо она не могла бы находиться в более достойных руках, чем прежде, а также более служить публике. Я не удержался и упомянул об этом в последнем письме, посланном через Вас господину Рубенсу. Я этого не сделал бы, если бы был предупрежден, что сделку держат в тайне; будьте покойны, я больше не скажу ни слова ни ему самому, ни кому-либо другому.
6. Беседы господина Рубенса и Жербье относительно предполагаемого мирного договора, начиная с 1625 года
[Памятная записка Балтазара Жербье]. 1627 г. [франц.]
Когда в апреле 1625 года монсеньер Герцог Бэкингам был в Париже, господин Рубенс написал его портрет и по этому случаю встречался с Жербье и вел с ним беседы. [...] Заметив у Герцога Бэкингама поистине милосердное стремление к благополучию всех христиан, господин Рубенс после своего отъезда из Франции и разрыва между Испанией и Англией постоянно писал вышеупомянутому Жербье, что он крайне сожалеет о теперешнем положении дел и желал бы вновь увидеть ушедший Золотой век. Он просил Жербье объяснить господину Герцогу Бэкингаму, что Светлейшая Инфанта весьма опечалена настоящим состоянием дел и что она не должна от этого страдать, поскольку она более всего стремится поддерживать добрые отношения, не способствовала взаимному недовольству и не придумывала причин для разногласий. Если Его Величество Король Великобритании намерен требовать возвращения Пфальца1, это касается Императора и Короля Испании (в той мере, в какой распространяется его власть), однако доброе согласие, царившее в прошлом между Англией и Светлейшей Инфантой, должно быть сохранено и восстановлено, так как между ними нет никаких разногласий. [...] Герцог Бэкингам приказал Жербье ответить господину Рубенсу, что при всяком удобном случае он будет всеми силами способствовать всеобщему миру, если Испания имеет на этот счет некие реальные и подлинно христианские намерения, при условии, что будут учтены интересы Короля Богемии. Этот ответ (как писал господин Рубенс) был послан в Испанию, откуда ждали добрых вестей. Спустя несколько недель господин Рубенс сообщил, что из Испании получено распоряжение продолжать эту его переписку с Жербье, и в скором времени Светлейшая Инфанта получит более подробные разъяснения и указания.
1 (Сестра Карла I была женой Фридриха, курфюрста Пфальцского. Восставшие против императора чехи провозгласили его своим королем, но после победы имперских войск ему пришлось бежать в Голландию, а его владения попали в руки Габсбургов и герцога Баварского. Карл I требовал возвращения Пфальца Фридриху, сохранившему титул Короля Богемии.)
После того как английский флот отступил от Кадиса, господин Рубенс написал, что намерения изменились вместе с общим ходом дел. [...] Маркиз Спинола держал войска на берегах Фландрии, опасаясь десанта английской армии. Господин Рубенс вновь стал писать и спрашивать, склонны ли в Англии вести мирные переговоры, причем Инфанта и Маркиз брались получить на это полномочия из Испании. Тогда Жербье получил приказ дать ответ, копия которого прилагается. Он передал его в собственные руки господина Рубенса в Антверпене, куда Жербье отправился2.
2 (По инициативе Бэкингема Англия начала войну против Испании, а несколько позже и против Франции, поддержав восставших гугенотов Ла-Рошели, но военные неудачи заставляют Бэкингема и Карла I искать мира. Отсюда двойственность и колебания в их политике.)
7. Маркиз Спинола - Жербье
Брюссель, 24 февраля 1627 г. [франц.]
Мсье.
Господин Рубенс сообщил мне содержание писем, которые Вы ему передали от господина Герцога Букингама. Я счел уместным сказать Вам, что Вы можете продолжать порученные Вам переговоры с вышеназванным Рубенсом1. Молю Господа, да не оставит он Вас своею милостью.
1 (Записка дает Рубенсу полномочия вести переговоры.)
8. Рубенс - Пьеру Дюпюи
Антверпен, 22 апреля 1627 г. [итал.]
Славнейший Синьор.
Я задолжал Вашей Милости два ответа на Ваши письма от 2-го и 16-го сего месяца. На прошлой неделе из-за разных дел я отложил сочинение письма до последнего вечера, но, когда я был готов за него приняться, явились новые препятствия, не позволившие мне исполнить мой долг. Я Вам чрезвычайно обязан за то что Вы постоянно посылаете мне прекрасные книги. Я получил "Библиотеку авторов по типографии Франции"1, но не имел еще достаточного досуга, чтобы прочесть ее; и мне только что принесли "Декларацию Короля"2. Целую руки Вашей Милости за обе книги. Я также получил через посредство господина Посланника посылку господина Пейреска и с радостью убедился, что мой друг вполне понравился и по-прежнему интересуется предметами древности, и в особенности камеями и медалями, по поводу которых он написал мне длинное письмо, изобилующее верными и новыми наблюдениями; это письмо доставило мне большое удовольствие. Я не премину ответить ему с первой оказией, но мне нужно некоторое время, чтобы услужить ему должным образом и отплатить той же монетой. Все вложенные в его посылку письма переданы получателям в собственные руки. Надеюсь, что Вы наконец получили книгу о Доме Линден, потому что я передал ее самому Антуану Сури3 [Приписка на полях: Он уверяет, что книга не может быть потеряна и что, кроме того, он ожидает на днях возвращения возчика, взявшего ее], и я сегодня же узнаю у него, почему она не доставлена по назначению. Наилучший путь для облегчения и сохранения нашей переписки - посредство господина Посланника; любезнейший господин де ла Мот4, со своей стороны, согласен озаботиться передачей наших писем. Впрочем, я не особенно доверяю исправности слуг знатных домов.
1 (Дюшен А. Библиотека авторов, писавших по истории и топографии Франции, изд. 2-е, 1627. Рубенс ошибочно пишет "типография".)
2 ("Декларация короля против г-на де Субиза".)
3 (Он же Мейс - владелец извозного дела в Антверпене.)
4 (Вероятно, Франсуа де ла Мот - друг Пейреска, заместитель генерального прокурора парламента в Париже.)
Но пора заняться самой сущностью письма Вашей Милости. Во-первых, очень существенно Ваше рассуждение о всеобщей бедности и нужде государей не только в Европе, но и во всем мире [Приписка на полях: В частности, у Султана нет в казне ни гроша, да и царь Китайский не богаче его]; мне самому часто приходили в голову подобные мысли, и я нахожу весьма странным то обстоятельство, что все христианские Короли одновременно оказались в столь безвыходном положении. Они не только все в долгах и их доходы заложены, но, кроме того, им крайне трудно найти новые способы, чтобы сколько-нибудь передохнуть и поддержать свой кредит. Соблаговолите поверить, что я говорю отнюдь не легкомысленно и что уловки здешнего Двора предназначены для черни, а не для нас. Теперь с точностью известно, что новый заем был размещен среди генуэзских и луккских купцов [Приписка на полях: Но этот заем, достигающий двух с половиной миллионов, не покроет наших нужд], и если бы я сам занимался этим ремеслом, то мог бы сообщить Вашей Милости подробности об этом займе и во что он обойдется нашему городу; но я не сомневаюсь, что после Вашего письма от 16-го Вы уже получили все нужные сведения, ибо невозможно сохранить в тайне дело, прошедшее через столько рук. Этим займом уничтожается или, во всяком случае, приостанавливается на несколько лет применение декрета5. Будь я одним из посредников, я счел бы себя в опасности и не стал ждать удара. В Испании прибегли к удивительному средству, чтобы избежать неминуемой гибели государства. Quartos de bilion6 были сведены до четверти их стоимости, с обещанием, что через четыре года владельцы получат возмещение на основании полной стоимости. Мне трудно поверить в истинность этого известия [Приписка на полях: Однако его считают вполне точным], и, по правде сказать, я еще не видел официального текста декрета. Возвращаясь к бедности монархов, скажу, что не могу объяснить ее ничем, кроме перехода сокровищ мира в руки большого числа частных лиц. Бедность казны не имеет иных причин: величайшая река, разделенная на множество ручьев, быстро высыхает. К тому же система экономии почти всех Государей так дурна и беспорядок так глубоко проник в их дела, что чрезвычайно трудно привести их в хорошее состояние. Купец, отец семейства, cuius rationes semel sunt perturbatae, raro emergit, sed aeres alieni ponded succumbens pessumdatur [дела которого однажды пошатнулись, редко выплывает, но, подавленный тяжестью долгов, обычно погружается на дно. - Лат.], так как ростовщические проценты растут по мере того, как доверие к нему уменьшается. Действительно, декреты Короля Испании moderando foenori [при помощи ограничения процентов. - Лат.] несколько поддержали жизнь государства, ибо проценты при займах доходили до 30 - 40 и даже выше во время особенной нужды [Приписка на полях: хотя и сведенные до 5, проценты достигают ежегодно огромной суммы].
5 (Филипп IV ограничил 4% выплату процентов по займам под предлогом борьбы с ростовщичеством, чтобы облегчить выплату процентов с огромных государственных долгов Испании. Желая получить новый займ, он приостановил действие этого декрета.)
6 (Испанская медная монета.)
Относительно того, что Ваша Милость пишет мне о канале, который якобы окончательно заброшен, я умоляю Вас верить, что мы здесь не слышали ничего подобного. Действительно, вследствие ужасных холодов и морозов этой зимы, а также по недостатку средств работы были приостановлены. Но приблизительно три недели тому назад Комиссар финансов собрал в нашем городе большую сумму денег для этой цели, и я не думаю, чтобы жители Льежа оказали теперь сопротивление этому предприятию [Приписка на полях: Хорошая гравюра, изображающая работы по сооружению канала, еще не отпечатана; но как только она будет готова, я не премину, как и обещал, послать ее Вашей Милости].
Мне лично представляется затруднением тот факт, что шлюзам, которые будут находиться под водой, во время разливов Рейна будет трудно вынести напор воды и освободиться от нечистот, принесенных рекой. Но дон Джованни де Медичи7 сказал мне, что он уже измыслил средство против этого. Разумеется, я не знаю, не представится ли какое-нибудь иное препятствие, поэтому следует дождаться окончания работ. Могу только сказать, что до сих пор работы ведутся весьма деятельно.
7 (Строитель канала.)
Я ничего не знаю о предполагаемой женитьбе Маркиза Спинолы на Герцогине д'Арсхот, - полагаю, что хотели сказать: на Герцогине де Крои8 [Приписка на полях: Эта дама славится красотой и духовной и телесной et omnibus una surripuit veneres] [и женские прелести все соединила в себе. - Лат.]9, о которой часто упоминают французские памфлеты. Его Превосходительство действительно очень любит и чтит ее; думаю, если бы Испанские Гранды могли жениться по своему желанию без разрешения Короля, он бы уже достиг заветной цели. Но до сих пор не известно ничего определенного по этому поводу et aegre capitur annosa vulpes [и трудно поймать матерую лисицу. - Лат.]10 [Приписка на полях: Маркизу Спиноле 57 лет, как он сам сказал мне]. Я думаю, что этот слух возник по недоразумению и вызван недавним браком Маркиза де Ренти и молодой Герцогини де Крои, дочери недавно убитого герцога де Крои и наследницы его состояния. [...]
8 (Женевьева д'Юрфе, ср. III, 4В.)
9 (Стих из Катулла, 86, 6.)
10 (Поговорка, которую приводит Эразм. Adagiarum Hhiliaoles Tres, 1520, p. 290.)
Я охотно верю, что Голландские Штаты предложили свое посредничество, чтобы уладить разрыв между Швецией и Данией; здесь уверены, что они поступят так же в отношении Англии и Франции. Лично я хотел бы, чтобы весь мир был в мире и мы могли жить в веке золотом, а не железном. Кончаю этим пожеланием и от всего сердца целую руки Вашей Милости.
9. Рубенс - Пьеру Дюпюи
Антверпен, 28 мая 1627 г. [итал.]
[...] Дела общественные идут здесь самым тихим шагом, это не столько война, сколько отсутствие мира, или, вернее, неудобства войны без преимуществ мира. Во всяком случае, наш город изнывает, подобно телу, постепенно умирающему от истощения. С каждым днем убывает число жителей, ибо несчастный народ не может добыть себе средства к существованию ни ремеслом, ни торговлей. Надо надеяться, найдется некое средство смягчить это зло, вызванное нашим собственным неразумием, ежели не исполнится тираническое повеление: pereant amici, dum inimici intercidant [пусть пропадают друзья, лишь бы погибли враги. - Лат.]1; впрочем, и это пожелание не осуществится, ибо наши страдания намного превосходят малый ущерб, наносимый неприятелю. [...]
1 (Цицерон.)
10. Филипп IV - инфанте Изабелле
Мадрид, 15 июня 1627 г. [испан.]
[...] Я счел нужным выразить Вашему Высочеству свое глубокое сожаление, что вести столь важные переговоры поручено живописцу. Ясно, что престиж нашей монархии терпит большой ущерб, когда такой незначительный человек является представителем, к которому должны обращаться Посланники для обсуждения столь важных предложений. Конечно, сторона, вступающая в переговоры, не может выбирать посредника противной стороны, и Англия не видит неудобства в том, чтобы посредником был Рубенс, однако мы видим в этом неудобство величайшее. [...]
11. Рубенс - Пьеру Дюпюи
Антверпен, 25 июня 1627 г. [итал. и лат.]
[...] Я стыжусь бесплодия своего ума, не сумевшего измыслить сюжетов, более подходящих к изложенной Вами теме1. Пока что я не нашел ничего более уместного, нежели история Кассиодора; сообщите более подробно, подходит ли это к случаю, тогда можно будет выбрать в ней наиболее примечательные эпизоды, и живописец, которому эта работа будет поручена, сделает рисунки, разместив сюжеты соответственно размерам простенков. Мне кажется, только в истории Кассиодора можно отыскать сюжеты для трех и более картин. Что касается супружеской любви, среди многочисленных примеров одновременной смерти супругов из любви друг к другу я пока нахожу мало таких, которые подошли бы к нашему случаю. Вы найдете у Валерия, Плиния, Фульгозия и других авторов гораздо больше примеров величайшей любви жен к их мужьям, нежели наоборот, а если таковые и встречаются, то это всегда трагедии, соответствующие жестокости тех времен. Но тот, кто над трупом жены поражает себя мечом, или восходит на костер, или перерезает себе горло, вроде Тиберия Гракха, не имеет ничего общего с изложенным Вами весьма спокойным случаем, где без всякого внешнего выражения следует изобразить вдовца, погруженного в похвальную скорбь в память о супруге.
1 (В письме обсуждается разработка двух тем, предложенных Дюпюи: 1) счастливый фаворит, переживший своего покровителя-государя, и 2) супружеская любовь и скорбь вдовца.)
Это лишь с трудом возможно передать в живописи, где подошло бы какое-либо более значительное действие, вроде мавра Рахума Бенксамута [На полях: из Липсия, в Примерах-политических, стр. 199, гл. XVII, § 20], который мужеством вернул себе жену, похищенную португальцами, или того неаполитанца, которого бросили в море, но он продолжал держаться за пиратский корабль, увозивший его жену, пока его не подняли обратно, чтобы стать вместе с нею несчастным рабом, но не жить свободным без нее. Но все это не подходит к предложенной Вами теме, так что вопрос требует более зрелого размышления. [...]
12. Пейреск - Пьеру Дюпюи
Экс, 18 июля 1627 г. [франц.]
[...] При первом удобном случае я поздравлю господина Рубенса с его новым званием1, которым я прежде называл его в письмах. Я почти отругал его (когда он попытался мне на это пожаловаться) за то, что он не старался его получить, пусть ни для чего иного, кроме удобства и приличия в надписях на адресованных ему письмах. Он извинился передо мной и воспользовался советом. Я и вправду бывал уязвлен всякий раз, надписывая адрес на письме к нему, и старался писать по-итальянски, чтобы при помощи "Славнейшего" и т. п. возместить остальное.
1 (Речь идет о звании "дворянин из придворного штата Ее Высочества". Рубенс получил дворянство в 1624 г., но соответствующее повышение его в придворной иерархии задержалось. )
13. Инфанта Изабелла - Филиппу IV
Брюссель, 22 июня 1627 г. [испан.]
[...] Жербье живописец, как и Рубенс. Герцог Букингам прислал его сюда с собственноручным письмом к Рубенсу, содержавшим его предложения, так что невозможно было отказаться их выслушать. Кто бы из них ни начал эти переговоры, если они будут продолжены, то их, конечно, следует доверить лицам значительным. Я поступлю так, как пишет Ваше Величество, и буду по возможности затягивать переговоры, не заключая никакого договора.
14. Сэр Дадли Карлтон - лорду Конуэю
Гаага, 25 июня 1627 г. [англ.]
Милорд.
В предыдущем письме я сообщал Вам о приезде Рубенса в Бреду и о соображениях, по которым Жербье отказался встретиться с ним в Севенбергене. Тогда он вернулся в Брюссель и немедленно получил там приказ ехать в Голландию. Теперь он здесь, и они с Жербье гуляют из одного города в другой под предлогом дел, касающихся живописи. Этот предлог послужит ему несколько дней, если он не станет задерживаться и уедет. Но если он останется здесь надолго, его обязательно схватят и с позором вышлют из страны. Все действия противной стороны здесь считаются обманом и ложью. Так они расценивают этого человека и других, как они выражаются, "эмиссаров", под разными предлогами посылаемых на территорию Соединенных Провинций, чтобы шпионить за государственными делами и распространять в народе слухи, будто Король Испании и Инфанта, которых время и опыт научили мягкости и сдержанности, готовы на разумных условиях оставить Провинции в покое, но здесь некоторые члены Генеральных Штатов и другие люди себе на пользу, чтобы сохранить поле деятельности и власть, сеют страх и недоверие и бесконечно удерживают страну в состоянии войны. В частности господин де Мерод, владелец обширных поместий и здесь и в Испанских Нидерландах, говорил нечто подобное; ему от имени Штатов было послано приказание предстать перед ними, но он заподозрил, в чем дело, и немедленно перешел границу. Я сообщил это Рубенсу, чтобы он не подвергся оскорблениям, которые отчасти отразятся и на других. [...]
Сам я с Рубенсом не говорил. По его словам, ему запрещено появляться в Гааге, если же я встречусь с ним в каком-нибудь соседнем городе (как аббат Скалья1 встретился с ним в прошлую пятницу в Дельфте), это вызовет много разговоров. Он сейчас в Амстердаме и собирается через Утрехт возвратиться в Брабант в будущую среду2. Оттуда он напишет нам после того, как туда приедет Дон Диего Мессия3. Жербье пока задержится здесь и дождется этих вестей, чтобы дать Его Величеству полный отчет, после чего Его Величество даст те указания, которые сочтет наилучшими.
1 (Аббат Алессандро Скалья - посланник герцога Савойского в Голландии, позже неоднократно сталкивался с Рубенсом на дипломатическом поприще.)
2 (Рубенс уехал из Голландии 6 августа. Ср. сообщение Зандрарта, VII, 10.)
3 (Диего Мессия (или Мексия), с 1627 г. маркиз де Леганьес, родственник Оливареса, был послан из Мадрида в Южные Нидерланды как представитель короля.)
Приезд Рубенса вызвал много шума, о нем заговорили, как только он явился в первую же гостиницу в Роттердаме, а потом толки все возрастали. Поэтому я послал моего племянника Дадли Карлтона к Принцу Оранскому и представителям Штатов, находящимся с ним в военном лагере4, чтобы сообщить им о происходящем. Пусть они не думают на основании ложных сообщений, что мы здесь тайно действуем в их отсутствие. По нынешним временам, когда все здесь исполнены подозрительности, следует быть как можно осторожней, чтобы избежать неприятностей.
4 (Фредерик Хендрик Оранскнй-Нассау, штатгальтер Голландии и главнокомандующий голландскими войсками, находился в лагере под Гролем, который он осаждал и 19 августа взял.)
15. Аббат Скалья - герцогу Карлу-Эммануэлю Савойскому
Гаага, 26 июля 1626 г. [итал.]
[...] Наконец в эти Провинции приехал Рубенс, знаменитый живописец из Антверпена, человек, способный на гораздо более значительные дела, нежели раскрашивание рисунков кистью. Он явился под предлогом договориться с Жербье, доверенным слугой Герцога Букингама, о продаже статуй и картин, заказанных ему Букингамом. [...]
16. Пейреск - Пьеру Дюпюи
Экс, 1 августа 1626 г. [франц.]
[...] Я получил редкое удовольствие, читая письма господина Рубенса; он рожден, чтобы нравиться и услаждать людей всем, что он делает и говорит. [...]
17. Рубенс - Пьеру Дюпюи
Антверпен, 2 сентября 1627 г. [итал.]
[...] Вот и все наши новости. Я рад, что оба пакета были благополучно доставлены Вашей Милости, и не премину послать Вам при первой оказии портрет Графа де Бюкуа1 и книгу о медалях Герцога Арсхота2. Поскольку мне больше нечего Вам сообщить, я почтительнейше целую руки Вашей Милости и господину брату Вашему.
1 (Шарль де Лонгваль, граф де Бюкуа - военачальник испанских войск во Фландрии, убит в 1621 г., тогда же Рубенс сделал в качестве образца для гравюры его портрет в аллегорическом обрамлении (Ленинград, Эрмитаж), который был награвирован Ворстерманом.)
2 (Второе издание книги, изданной Я. де Би в 1615 г.)
Я действительно написал с натуры портрет господина Маркиза Спинолы3, но он еще не награвирован на меди, потому что я был занят другими делами. Здесь уверены, что Герцог Букингам вернулся в Англию, оставив укрепления острова Ре тесно окруженными и осажденными4.
3 (Рубенс написал первый портрет Спинолы в 1625 г., после взятия Бреды, и второй - перед его отъездом в Испанию в январе 1628 г.; оба портрета существуют в нескольких экземплярах, но нет гравюры с них.)
4 (Во Франции вновь вспыхнула война между королем и гугенотами, и на этот раз Англия помогает гугенотам, пытаясь вернуть им остров Ре близ Ла-Рошели; оттуда и возвратился Бэкингем.)
18. Рубенс - Пьеру Дюпюи
Антверпен, 9 сентября 1627 г. [итал.]
[...] Здесь говорят, что англичане захватили несколько голландских судов, но мне это представляется невероятным, разве что они хотят обновить их старинное знамя с девизом: "Друзья Бога, недруги всего света" [На полях: как пишет Жан Фруассар1].
1 (Жан Фруассар (1333 - 1410) - знаменитый французский хронист.)
[...] Я с большим удовольствием получил рисунок (хотя и дурно исполненный) мантуанской камеи2. Я много раз ее видел и держал в руках, когда служил у герцога Винченцо - отца нынешнего герцога. Думаю, это самая прекрасная в Европе камея с изображением двух голов. Я был бы Вам чрезвычайно благодарен, если бы Вам удалось получить от Синьора Гуискарда ее оттиск в сере, гипсе [На полях: прежде в Мантуе я видел ее гипсовые отливки] или воске. [...]
2 (Так называемая "Камея Гонзага" (Ленинград, Эрмитаж) с изображениями Птолемея и